Неточные совпадения
— Требует она, чтоб человек покорно признал себя слугою истории, жертвой ее, а не мечтал бы о возможности
личной свободы, независимого
творчества.
(Известную аналогию можно сему найти в народном
творчестве, одновременно
личном и соборном, причем творческие индивидуальности не растворяются и не тонут, но как-то органически срастаются с безымянным целым.)
В этом смысле религия есть в высшей степени
личное дело, а потому она есть непрестанное
творчество.
Творец одинок и
творчество носит не коллективно-общий, а индивидуально-личный характер.
Я готов себя сознать романтиком вот по каким чертам: примат субъекта над объектом, противление детерминизму конечного и устремление к бесконечному, неверие в достижение совершенства в конечном, интуиция против дискурсии, антиинтеллектуализм и понимание познания как акта целостного духа, экзальтация
творчества в человеческой жизни, вражда к нормативизму и законничеству, противоположение
личного, индивидуального власти общего.
Но это лишь до того времени, пока я не встречался с насильниками и не задевалась моя тема о свободе, о
личном достоинстве, о правах
творчества.
Когда вышла моя книга «Смысл
творчества», то в
личном разговоре ее высоко оценил Вяч.
Его автор может (рядом и с Герценом) служить крупнейшим примером русского западника, который с юных лет стремился в Европу, там долго учился, там много писал в самый решающий период его
творчества, там остался на весь конец своей жизни не как эмигрант, не по политическим причинам, а по чисто
личным мотивам.
Оправдание
творчества и есть оправдание истории, оправдание культуры, оправдание воинственной правды общественной и любви
личной, познания и поэзии, оправдание наших великих людей, наших творцов, для которых должно быть найдено место в Царстве Божьем.
Творчество предполагает забвение о
личном совершенстве и жертву личностью.
Творчество нужно для Царства Божьего, для дела Божьего в мире, но совсем не нужно для
личного спасения.
Путь
творчества — героический путь, но это иной путь, чем путь
личного совершенствования и спасения.
Существует трагический конфликт
творчества и
личного совершенства.
В
творчестве есть аскеза, но иного качества, чем аскеза, направленная на
личное совершенство и на
личное спасение.
Внутри христианского мира противоборствуют две моральные направленности: смирение и
творчество, мораль
личного спасения и страха гибели и творческая мораль ценностей, мораль отдания себя преобразованию и преображению мира.
Человек то совершает жертву своим призванием в познании или искусстве во имя ценностей религиозных, во имя аскетического подвига и достижения большого
личного совершенства, то жертвует своим
личным совершенством во имя
творчества поэта или философа.
Этика закона есть по преимуществу этика социальная в отличие от
личной этики искупления и
творчества.
Творчество носит напряженно
личный характер, и вместе с тем оно есть забвение личности.
Творчество всегда есть самопреодоление, выход из пределов своего замкнутого
личного бытия.
Путь
личного очищения и восхождения (в йогизме, в христианской аскетике, в толстовстве, в оккультизме) может быть враждебен
творчеству.
Творчество выйдет из тисков
личного совершенства и совершенства ценностей культуры.
Тот процесс, который рождается из внутренней мощи субстанций, из их
личной оригинальности, есть
творчество.
И бесконечно важно вскрыть тройной антагонизм: антагонизм домостроительства ценностей культуры и домостроительства
личного совершенства, антагонизм
творчества и культуры и антагонизм
творчества и
личного совершенства.
Только персоналистическое учение о мире, для которого всякое бытие —
личное и самобытно-субстанциальное, в силах осмыслить
творчество.
Творчество не есть новое соотношение частей мира,
творчество есть оригинальный акт
личных субстанций мира.
Если мир не есть иерархия
личных субстанций, обладающих свободной и оригинальной мощью, то в мире
творчество невозможно.
Однако — странное дело! Проходило время, вновь и вновь перечитывал я произведения Толстого, вновь и вновь припоминался он мне таким, каким я его видел, — и совсем по-иному, не по-прежнему, начинал я воспринимать его
творчество; какое-нибудь мелкое, как будто совсем незначащее
личное впечатление вдруг ярким и неожиданным светом освещало целую сторону его
творчества.
Именно понимание духовной жизни как
личного спасения вело к отрицанию
творчества человека как проявления духовности.
Всякая победа в области культурного
творчества или в жизни социальной означает объективацию, означает победу объективного над субъективным, общего и социализированного над
личным.
Но они не так скучны, как русские, и в них не редкость найти главный элемент
творчества — чувство
личной свободы, чего нет у русских авторов.
Это только схема, только голый остов, который еще должен был заполниться живою плотью и кровью, засиять внутренним светом толстовского
творчества, стоящего выше
личного раздражения, полного любви и всепонимания.